Перед этапом в Остине выяснилось, что обновлённый двигатель Mercedes задерживается, а Honda продолжает разбираться с работой турбонаддува и MGU-K. В центре обсуждений также оказались последствия столкновения пилотов McLaren в Сингапуре, решения Хэмилтона и заявления о календаре, скорости машин и контрактах.
Обновлённый силовой агрегат Mercedes, рассчитанный на программу ADUO, не появится в Остине: его дебют отложен, и к Гран-при Мексики он тоже, вероятно, не будет готов. Наиболее ранним сроком теперь выглядит этап в Бразилии. Команда намерена выпускать мотор только тогда, когда будет уверена в заметном улучшении. При этом Mercedes ещё устраняет последствия аэродинамического обновления машины, после которого она поначалу стала медленнее.
Honda после Гран-при Сингапура обнаружила, что поведение обновлённого турбокомпрессора на трассе отличается от ожидаемого по результатам стендовых испытаний. Перед гонкой двигатель Фернандо Алонсо заменили в качестве меры предосторожности после его жалобы на турбину, а затем пилот отметил нестабильную отдачу мощности. Проверка не выявила механической неисправности. Проблема, по оценке Honda, связана с управлением турбоямой и работой MGU-K при сборе и отдаче энергии на выходе из поворотов; компания готовит меры на будущее.
Эстебан Окон рассказал, что после решения Haas заменить его в 2027 году ему написал только Лэнс Стролл. Пьер Гасли поддержал француза публично, но лично не связывался с ним. Окон подчеркнул, что не просит сочувствия и не считает предстоящие гонки последними в Формуле-1. Оливер Берман, в свою очередь, сказал, что Haas и он хотят продолжить сотрудничество, но остаются нерешённые контрактные вопросы, которыми занимаются его менеджмент и Ferrari. Берман также заявил, что в перспективе рассчитывает бороться за подиумы и хотел бы получить возможность перейти в одну из четырёх ведущих команд; его конечная цель — Ferrari.
McLaren не стала применять дополнительные меры к Ландо Норрису после столкновения с Оскаром Пиастри в спринте в Сингапуре. Команда хотела, чтобы Норрис понял, что манёвр был лишним; его признание ответственности позволило закрыть вопрос. Пиастри заявил, что доволен тем, как ситуация разрешилась. Льюис Хэмилтон подтвердил, что в гонке в Сингапуре сам проигнорировал указание Ferrari заехать в боксы. Он решил остаться на трассе, но вскоре понял, что это была ошибка, и взял ответственность на себя.
Карлос Сайнс сначала высказался лично, а не от имени Ассоциации гонщиков Гран-при: на фоне нестабильной обстановки на Ближнем Востоке ему трудно быть уверенным в целесообразности гонок в Катаре и Абу-Даби. Позже Williams опубликовала его уточнение: он доверяет FIA и Формуле-1, которые должны поставить безопасность на первое место, и рассчитывает на гонки в обеих странах.
Исак Хаджар предположил, что Red Bull не была быстрейшей командой в Сингапуре, и заявил, что Макс Ферстаппен выиграл бы на Ferrari с большим отрывом. Шарль Леклер назвал такое сравнение бессмысленным, отметив, что Хаджар не знает, какой машиной располагает Ferrari, а сам Леклер не знает, какой машиной располагает Red Bull. Хэмилтон выразил несогласие с Хаджаром: по его словам, Red Bull была столь же быстра в поворотах, как их машина, и опережала её на прямых на три-четыре десятых секунды. Ферстаппен счёл спор о том, чья машина быстрее, несущественным.